Перейти к содержимому

Генезис религии и ее ранние формы

Одним из ведущих обликов практической работы варварского человека была ловля. Важным условием удачной охоты было как познание повадок, привычек и наружного вида животных и умение применить это познание на практике, производить способы охоты, в коих бы аккумулировалось это познание. Одним из этих способов, коим человек научился в процессе самой охоты было подражание повадкам и наружному лику животных с поддержкой конспирации. В прогрессивной религиоведческой и этнографической литературе как раз конспирация рассматривается как изначальная стадия формирования знака, например как в подобный ее разновидности как ряжение под животных уже наличествует конкретное относительное вещество, зародыши символизации воздействия.


В контексте же нашего анализа на данной стадии генезиса знака принципиально выделить, что вещественные интересы и необходимости принудили людей кропотливо снаряжаться к охоте и привели к появлению конспирации как способа охоты — особенного облика целесообразной практической работы, включенной в процесс материально-практической работы, но имеющей сравнительно самостоятельную форму существования и перемещения. Значит, уже на данной ступени появилась вероятность обособления одной из сторон общественно-исторической работы, а как раз, ее предварительной фазы в сравнительно автономной картине работы.
Впрочем, на самой ранней стадии варварского общества охотничья конспирация ещё не выступает как работа, носящая изолированный и относительный нрав. В предоставленном случае она обязана рассматриваться как конкретная практическая работа, нацеленная на достижение определенного вещественного итога охоты. А это означает, собственно, что она была вплетена в вещественную практическую работу как ее период, конфигурация проявления.
Появление ритуала как специфичной совершенной общественной формы связано с тем, что в процессе становления общества случились филиалы условных поступков от непосредственно-практических. Исторически 1 формой на пути развития ритуала были пляски, которые появились из необходимости практики и по собственному начальному содержанию предполагают не что другое, как специфичный отблеск практической работы людей, их усилий в борьбе за жизнь. Этнографы — это повсеместное распространение данной формы коммуникации людей. В этнографической и философской литературе подчеркивается тесноватая ассоциация плясок варварских людей с их вещественной практической работой. Пляски и танца нередко оказываются обычным проигрыванием телодвижений сотрудников.
На уровне плясок и танцев случается становление условно-символического вещества. Как что Ю. Семенов, «так как замен охотничьим навыком и предоставление навыка новенькому поколению имело большой смысл в жизни варварского охотника, то имитирование перемещений животных как средство передачи навыка помаленьку выделилось в определенную картину работы. Появились особые танцы, состоящие в имитировании перемещений животного.
Охотничья конспирация на данной стадии уже выступает как надуманная работа, носящая в значимой мере условно-символический нрав. Этим образом, пляски и танца варварских народов уже идут по стопам рассматривания как обрядово-символические воздействия.
В плясках и танцах предварительная фаза предметно-практической работы и момент укрепления и передачи навыка выделилась в форму особенного облика работы, были разделены от конкретного трудового процесса, присутствовали до и впоследствии него. Потому что эти облики работы присутствовали в системе общей общественно-исторической работы и отношений, в одном ряду с вещественной работой, потому что идет по стопам рассматривания как общественные безупречные формы общественно-исторической работы. В собственных беспристрастных формах выражения они выступают в качестве заместителя настоящих практических поступков, предполагают эти воздействия в общественном содействии. Коллективная роль в охотничьих ритуалах танцев и плясок, для начала, работала средством подготовки к грядущей охоте сквозь подражания повадкам животных, во-2-х, приобщало людей к коллективному опыту, в-третьих, делало конкретный чувственный настрой и вселяло уверенность в триумфе грядущей охоты, и в-четвертых, создавало конкретные стандарты поведения, нацеливало людей в подобных обстановках попадать строго конкретным образом.
Есть ряд методик классификаций религий. 1-ый классифицирует религии по заглавиям, сведениям им адептами (протестантами, католиками). Иной метод (называемый системой Р. Белла) определяется на уровень примитивности или же трудности конкретного на подобии религии. Данный картина систематизации нам видится предпочтительней. Р. Белла подчеркнул 5 надлежащих категорий религий: примитивную, архаическую, историческую, раннесовременную и передовую.

Разглядим более примитивные и архаичные формы религии. Материалы для сего религиоведение черпает на базе сравнительного исследования религий. Основателем сравнительного исследования религии был британский лингвист М. Мюллер (1823— 1900). На основании сопоставления совокупных заглавий божеств во всевозможных индогерманских языках им была изготовлена попытка отыскать совместную прарелигию варварской индогерманского времени. Установлена эта историческая ассоциация меж религиями Индии и Персии не лишь только в названиях божеств, но и в больше детализированных чертах (жертвоприношения, ВУЗов жрецов, детали культа). В собственном «Введении в сравнительное исследование религии» (1874) М. Мюллер пробовал отыскать совместную прарелигию финнов, китайцев и монголов. Но данный аппарат на разведку совместной прарелигии народов не была плодотворной, например, как ее обоснование свелось к искусственному подтасовыванию прецедентов для подтверждения существования в античных вероисповеданиях единобожия.
Французский социолог Э. Дюркгейм применил некоторое количество форм применения сравнительно-исторического способа изучения религии. Он еще пробовал найти прарелигию как более несложной и исторически первой формой религии. В работе «Элементарные формы религиозной жизни. Тотемическая система в Австралии» (1912) в качестве подобной самой ранешней формы религии он именовал тотемизм.
Тотемизм как правило определяют, как веру в жизнь схожей связи меж какой-нибудь группой людей (племя, фратрия, род) и конкретным обликом животных, растений или же других явлений природы. Термин тотемизм взят у американского племени и значит «род его». Ведущей симптом тотемизма заключается в том, собственно, что тотем является родоначальником предоставленной общественной группы, и любой индивидум тотемного класса кровным родственником. Члены группы, тотемом которой был, к примеру, кенгуру, считал себя кенгуру и всех кенгуру членами собственной группы. Почти все тотемные племена веруют, собственно, что впоследствии погибели любой человек обращается в скотину собственного тотема и что, значит, любая скотина — погибший родственник. У семейства буйволов умирающего заворачивают в шкуру буйвола, личность выкрашивают в сигнал тотема и обращаются к нему так: «Ты идешь к буйволам! Ты идешь к собственным предкам! Будь крепок!»
Тотемические представления обусловливают конкретные дела меж людьми. Они разделяют всех людей на «своих» и «чужих». С тотемизмом связаны конкретные лимитирования в работе и общении: собственно, что возможно создавать, а чего — невозможно, с кем возможно знаться, а с кем — невозможно. К примеру, мужики и дамы одной тотемной группы не имеют все шансы с ином вступать в венчание. О содержании термина как что-то запретное речь пойдет позднее.
Первопричиной тотемизма, по воззрению Э. Дюркгейма, считается признание священного. «Тотемизм — писал он — это религия не в каких-либо животных, каких-либо людей или же некие изображения, а в некоторую безымянную и безличную мощь, обитающую в любом из данных созданий, не смешиваясь при данном ни с кем из них. Никто не владеет ею полностью, но все имеют к ней отношение. Она так независима от отдельных субъектов, в коих реализуется, что и предшествует их выходу в свет, и проживает впоследствии них. Погибают индивиды: одни поколения заменяются другими. Но данная мощь все еще остается прогрессивной, актуальной и постоянной. Она одушевляет нынешнее поколение как одушевляла и все прошлые и как станет одушевлять завтрашние».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *